- Да, надо быть поосторожнее, - произнес Женя, с неохотой опуская бинокль. - Не смею более злоупотреблять Вашим предотъездным временем, Вадим Дмитриевич. Прощайте, Юрий Арсениевич, рад снова Вас встретить.

- Может быть, Вам лучше выйти черным ходом?

- Нет, ничего. С одного раза он меня не запомнил.

..."А я отчего-то не хотел бы снова встретить Сережу Ржевского, подумал Вадим, слыша, как горничная затворяет в прихожей дверь за Чернецким. - Глупо, впрочем, там, где появляется Чернецкой, всегда сбиваешься на подобные мысли - во всяком случае, со мной это так... Отчего-то у меня есть ощущение, что... да нет, даже словами не могу выразить этого ощущения. Просто - не хотел бы".

- Стало быть, я отправляюсь сейчас к Тихвинскому. И по сути, Юрий, у тебя остается только сегодняшний вечер на то, чтобы решить с этим делом.

- Я уже решил и... решился, Вадим.

- Мне думается, что так будет лучше.

4

- А куда ушел Вадим?

- К Тихвинскому.

- Это который бомбы делал? - Тутти подчеркнула что-то в тетради красным карандашом.

- Не "это который", а "это тот, который"... Да, тот. Но он уже давным-давно против большевиков.

"Все-таки это нездоровое школьное окружение делает свое дело, видно даже из мелочей. Она бы подняла бурю негодования, скажи я, что она набирается всякой дряни от соклассников: а ведь невольно набирается. А все же правильно ли я поступаю? Если бы возможно было знать наверное..."

- На первое Вадим пойдет через границу.

- Я знаю.

- Я не за тем только начал этот разговор, чтобы вторично тебе это сообщить. Выслушай меня очень внимательно, Таня. Сегодня я был в посольстве и выяснил там, что мистер Грэй едет на днях в Лондон по делам своей фирмы. Вадим же, перед Парижем, также будет в Лондоне. Таким образом, обстоятельства складываются весьма благоприятно для того, чтобы я смог благополучно переслать тебя в Париж.