- Но зачем, дядя Юрий?

- Затем, чтобы Вадим поместил там тебя в подобающее учебное заведение. Не делай виду, что слышишь нечто для себя новое. Это обсуждалось между нами еще перед отъездом из Лондона: тогда я все-таки решился взять тебя обратно в Петроград, как понимаю теперь, делать этого решительно не следовало.

- Я никуда не поеду.

- Ты поедешь с мистером Грэем до Лондона, а оттуда - с Вадимом в Париж.

- Объяснитесь, дядя Юрий: я хочу знать, отчего Вы вдруг сочли это необходимым.

- Не "вдруг". Тутти. Раньше это просто не представлялось возможным.

- Раньше не представлялось возможным, а сейчас не имеет смысла. Тутти, со странным контрастом между детскими чертами и взрослым выражением лица, говорила спокойно, не переставая при этом что-то подчеркивать в тетради - без линейки, на глаз, получалось довольно криво. - Я ведь уже привыкла ко всему, что могло бы напугать любую другую девушку моего возраста, дядя Юрий. Ведь так?

- Так. И все же смысл в этом есть.

- Так в чем же он?

- В твоей тетради.

Девочка подняла на Некрасова недоумевающие глаза.

- Дай ее сюда. Кстати, почему так криво начерчено?

- Я потеряла линейку.

- Очень неряшливо выглядит, но ладно. А что же обозначает собой этот чертеж?

- Домашнее задание.

- По какому предмету?

- Вы же знаете, дядя Юрий, что у нас нет предметов. На завтра задали воду.

- Какую воду?!

- Вода как природное богатство, вода как политическое явление, использование воды человеком...

- Объясни, Бога ради, каким политическим явлением может быть вода?

- Тут имеется в виду, что существуют водные границы между государствами, и так далее. - Тутти криво улыбнулась. - Какого-нибудь медведя или крокодила значительно труднее так рассматривать.