- О! Вот уж кого мы давненько не имели счастья лицезреть... Привет, Вербицкий!

- Захотелось всех вас повидать вне школы.

- Можно подумать, ты так часто бываешь в школе.

- Редко. Шмидт, я, помимо всего прочего, пришел поблагодарить тебя.

- Не за что. Митька, если бы ты понял одно, я был бы очень рад: в другой раз обшаривать все сволочные кабаки по твою душу я не стану. Это может продолжаться до бесконечности: нет ничего более глупого, чем спасать того, кто прочно вознамерился себя угробить.

- Митя, не нюхай ты этой мерзости!

- Ну вот, дождался дружеской встречи... - с шутливой обидой протянул Митя Вербицкий, забираясь в глубокое кресло в углу. - Кстати, я видел Владика Чецкого - он сегодня собирался.

- Ладно, не уводи разговор. Уж коль скоро ты сегодня сюда попал, живым мы тебя не отпустим. Знаешь, почему ты стал нас избегать?

- Знаю, Боря, можешь не объяснять. Все я знаю. И мне действительно не хочется, чтобы мне слишком часто напоминали о том, что я качусь ко всем чертям, извини, Тата.

- Избил бы я тебя - так, чтобы все выколотить, да боюсь, убью ненароком, в тебе ведь в чем душа сейчас держится...

- Ничего бы, Андрей, не выбил - кроме разве действительно души... Дело объясняется очень просто: первое, я - это не вы, а второе - я при этом тоже не могу просто так.

- То есть?

- Шмидт, ты мог бы мне доверить какие-нибудь ваши заговорщические дела?

- Нет.

- Звучит до неприличия недвусмысленно, но ты совершенно прав. Видишь сам: вы с Борисом спасаетесь от того, что вокруг, тем, что против этого боретесь, а из меня борец никакой... Так если вы, в двадцать раз сильнее меня, не можете жить как ни в чем не бывало, просто жить, то можно ли это от меня требовать? Каждый спасается как может. Я - тем, что гибну. И вообще - где моя шпага?! - Вербицкий рассмеялся и вскочил на ноги.