...Если тебе пятнадцать лет - ты, несмотря ни на что, воспринимаешь жизнь как початую бутыль неизведанного питья: в первых глотках самозабвенная жадность первого утоления... Ты ощущаешь уже горький привкус, но как бы горек он ни был, первое утоление жадно - это закон початой бутыли... Если тебе пятнадцать лет, ты благодаришь жизнь, даровавшую тебе опасность, ибо в ней - захлеб первых глотков...
Если ты еще не убивал, твое пятнадцатилетие дарует тебе сладостную тревожащую связь с оружием, лежащим в твоем кармане...
Если тебе двадцать лет, и последние три года из них ты убивал подлинной действительностью для твоей раненой души являются Древний Египет и магические ритуалы Заратустры, а действительность мнимая знает свое место - она может убить тебя, но не может вступить в твое святая святых.
Борис и Андрей не поняли бы Женю и Сережу... ПБО - изматывающий, тяжелый долг Жени Чернецкого - была увлекательной, волнующей игрой Бориса Ивлинского и Андрея Шмидта...
- Кстати, ты знаком с Чернецким?
- Нет, то есть кое-что о нем знаю, но никогда не встречался.
- Ты случайно не знаешь, кто он?
- Нет. Почему ты спросил?
- Так... Знаешь его кличку?
- Конечно. Мельмот. Странного же о нем, однако, мнения в ПБО, если дали такую кличку.
- В ПБО о нем действительно странного мнения, Андрей. Понимаешь, никто никогда не слышал от него хоть незначительного упоминания о семье, родных, месте, где он родился, ничего... Хотя он довольно разговорчив.
- Ну и что в этом такого?
- Нет, ничего. Но, понимаешь, ничего применительно к кому-либо другому, но не к нему. В "Диске" ходит легенда, что Чернецкой вообще нигде не родился... Отсюда и пошло - Мельмот.
- Занятно. О, кто бы это мог быть?
- Вероятно, Ляля. - Тата снова вышла из комнаты. - О, вот это неожиданность! - послышался ее голос из передней.
Вслед за Татой в комнаты вошел высокий светловолосый юноша с красивым нервным лицом, нехорошую помятость которого, казалось, подчеркивал бархатный бант на безукоризненно белой сорочке, воротнички которой лежали поверх черной "музыкантской" куртки.