- В этом не может быть ни малейшего сомнения, - Андрей откинулся на спинку кресла. - Дело в том, что слово "благоразумный" семантически означает то, что разумом направляется ко благу.

- Вот именно.

- А скажи, благоразумны ли дуэли? Или, не будем брать наши дни, благоразумны ли были рыцарские турниры прошлого? С одной стороны, какое может быть заложено благоразумие в том, что жизнь подвергаются риску из-за улыбки дамы? Но если отрицать турниры, то отрицается само служение Прекрасной Даме. А без служения Даме делается невозможным дух рыцарства, а если бы рыцарство не существовало как явление и понятие, это была бы моральная потеря для рода людского, причем - немалая. Благоразумие не всегда рационально... Сервантес не высмеивал понятия рыцарства. Дон Кихот это воплощенное благоразумие... Для зари подлого века нет ничего более грозного, чем бессмысленный меч Дон Кихота, ибо он поднимается над реальностью там, где без него она торжествовала бы. Ergo, нет ничего благоразумнее "Диска".

- Хорошо, г-н знаменный рыцарь, Вы убедили меня в том, что ходить в нетопленом помещении во фраке просто необходимо... Еще немного, и я догадаюсь, что Ваш меч посвящен какой-нибудь Прекрасной Даме, берегитесь!

- Не скрою, сударыня, что Ваша догадка близка к истине: мой меч посвящен и... освящен.

Рука Андрея, словно невзначай коснулась кармана брюк: перехватив взгляд Бориса, Андрей слегка кивнул другу. Каждый понял, о чем подумал другой.

"Мечи" были освящены: зимой мальчики ходили в Кронштадт - отнести к отцу Сергию Путилину освятить "Смитт и Вессон" Бориса и браунинг Андрея. Идея шла, против обыкновения, не от увлекающегося Ивлинского, а от уравновешенного хладнокровного Шмидта. "Иначе - как мы предохраним себя от неправого выстрела?" - сказал тогда он, изложив свой план Борису. Это оставалось тайной - мужской рыцарской тайной двоих. Но была и еще одна, связанная с оружием, тайна - она принадлежала одному Андрею.